Усталость и переработки превратились в показатель успеха

В технологической индустрии набирает популярность термин grindslop — так называют публичную демонстрацию экстремальной занятости, когда основатели рассказывают о ночёвках в офисе, работе без выходных и постоянном недосыпе как о доказательстве собственной преданности бизнесу. Термин популяризировал инвестор и предприниматель Уилл Манидис: 20 мая 2026 года он опубликовал эссе On Grindslop, посвящённое культу «страданий» среди технологических основателей. Сам Манидис проводит параллель со средневековой агиографией — историями о святых, в которых страдания и отказ от обычной жизни становились доказательством особой добродетели.

Главная мысль Манидиса заключается в том, что существует принципиальная разница между сложной компанией и grindslop-компанией. В первом случае долгие часы — лишь цена создания сложного продукта. Работа является средством, а результатом становятся технология, продажи или новый продукт. В случае grindslop сама демонстрация тяжёлой работы превращается в результат: фотографии из офиса ночью, рассказы о семидневной рабочей неделе и истории о полном отказе от личной жизни становятся частью публичного образа основателя.

Именно эта идея сделала термин вирусным. В июле 2026 года Business Insider писал о стремительном распространении слова в технологической среде: по данным Sprout Social, количество упоминаний grindslop в X выросло с 21 в январе до 453 в июле. Для сравнительно нового и нишевого термина это заметная динамика, показывающая, что выражение оказалось востребованным для описания уже существующего явления.

Одним из самых обсуждаемых примеров стал Хан Ван, сооснователь компании Mintlify. В опубликованном им посте он рассказал о выступлении перед сотрудниками, где показал слайд с фразой «Remember to not smile» — «Не забывайте не улыбаться». Ван объяснял эту идею через метафору марафонца: если человеку легко на последних километрах, возможно, он недостаточно сильно выкладывается. Основатель также писал, что неоднократно оставался в офисе до четырёх утра, чтобы выпустить функцию к следующему дню, и связывал такие усилия с победой над конкурентами и привлечением клиентов.

Пост вызвал неоднозначную реакцию и оказался в центре дискуссии о grindslop. Критики увидели в нём романтизацию культуры, в которой переработка сама по себе становится признаком профессиональной добродетели. Однако здесь важно не упрощать ситуацию: сам Ван не утверждает, что бессонные ночи являются целью бизнеса. В его версии это инструмент для достижения результата. Поэтому его историю корректнее рассматривать как пример той самой границы, о которой пишет Манидис: где заканчивается реальная интенсивная работа и начинается публичная демонстрация этой интенсивности.

В этом и заключается экономическая привлекательность grindslop. В социальных сетях человеку гораздо проще показать затраты, чем доказать их эффективность. Фотография ноутбука в четыре утра понятна аудитории мгновенно. Реальный рост выручки, количество удержанных клиентов или качество архитектуры продукта требуют цифр, контекста и времени на проверку. В результате страдание становится удобным визуальным сигналом: «Я настолько предан компании, что готов отказаться от нормальной жизни».

Проблема начинается тогда, когда этот сигнал начинают воспринимать как самостоятельное доказательство эффективности. 100 часов работы не равны 100 часам продуктивности. Недосып ухудшает внимание и способность принимать решения, а постоянная переработка может привести к выгоранию. Для стартапа это особенно опасно: если экстремальный график становится обязательной частью корпоративной культуры, компания рискует потерять сотрудников, которые не готовы превращать работу в образ жизни.

Манидис как раз ставит под сомнение саму логику соревнования в «хардкорности». В его эссе приводится критика режима 996 — работы с 9 утра до 9 вечера шесть дней в неделю. По его мнению, такой подход может быть пригоден для масштабирования уже отлаженного процесса, но плохо подходит для создания принципиально новых вещей, где важны качество решений, творческое мышление и способность сохранять ясность ума.

При этом культ переработки не возник вместе с grindslop. Технологическая индустрия десятилетиями романтизировала образ основателя, который «горит» своим проектом. Новым стало другое: сама демонстрация этого горения превратилась в отдельный медиапродукт. Основатель рассказывает о бессонной ночи, аудитория обсуждает его жертвенность, инвесторы получают дополнительный сигнал о мотивации предпринимателя, а история продолжает распространяться в соцсетях.

Поэтому grindslop стоит воспринимать не как критику любой тяжёлой работы, а как предупреждение о подмене критериев успеха. Работать много ради конкретного результата — одно. Работать много, потому что именно количество страданий должно доказать окружающим твою ценность, — совсем другое.

В конечном счёте инвестору, сотруднику и клиенту всё равно должно быть важно не то, сколько часов основатель провёл перед ноутбуком, а то, что произошло за эти часы. Если после ночи в офисе появился продукт, который решает реальную проблему, это работа. Если главным результатом стала фотография с подписью «четвёртый день без сна», это уже и есть тот самый grindslop, который Манидис предлагает обсуждать.